Первой - спонтанной реакцией на неожиданное признание («Я увлекся переводом на иврит бардовской песни») было искреннее недоумение. Ведь до сих пор имя видного в русскоязычной общине интеллектуала ассоциировалось с абсолютно иными сферами деятельности: Гейзель с отличием закончил МИИТ по специальности «прикладная математика», был принят в аспирантуру Института физики Земли, с начала 80-х - председатель подпольного Союза преподавателей иврита в СССР, в Израиле в каденцию Нетаниягу был советником главы правительства по алие и абсорбции, в настоящее время Зеэв руководит алгоритмическим отделом американо-израильской компьютерной компании. И вдруг - сцена, гитара, концерты?!

- Как Вам удалось с чисто математической точностью и в то же время с использованием полноценной - глубокой рифмы перевести на иврит вещи, прежде казавшиеся мне, как лингвисту, непереводимыми?

- Что конкретно Вы подразумеваете? - посерьезнел мой собеседник.

- Да хотя бы «Под небом голубым есть город золотой»...

- У этой песни совершенно особая история, - говорит Зеэв Гейзель. - В 1973 г. в студенческом кругу ее впервые исполнил Алексей Хвостенко. Затем Борис Гребенщиков озвучил ее в фильме «Асса». В трактовке Гребенщикова: не «ПОД небом голубым» (оригинал), а «НАД небом голубым есть город золотой с прозрачными колоннами и яркою стеной» (Гребенщиков пел «и яркою звездой»).

Чтобы докопаться до истины, Гейзель провел научное исследование. - Мелодия песни, о которой мы с Вами толкуем, принадлежит гениальному Вавилову. Я звонил в Германию поэту Анри Волохонскому, который подтвердил: да, слова написаны им.

- Что вас вдохновляло?

Тот ответил: «Конечно, Иехезкиэль».

Я консультировался с именитыми музыковедами - израильскими и американскими. Человек сто опросил. Мне даже удалось найти людей, знавших Вавилова,- рассказывает Зеэв.

Божественная, волшебная мелодия преследовала Зеэва. Ему было совершенно ясно: на всем белом свете есть один-единственный «город золотой» - Иерусалим. И только здесь, в Вечном городе, есть Стена плача. «В русском оригинале обнаруживаются вмонтированные в него в обратном переводе с иврита цитаты из пророчества Иехезкиэля: «Вол, исполненный очей»... Так в конце концов получилась песня о небесном Иерусалиме, - говорит он.

Полные результаты своего исследования Гейзель собирается опубликовать в литературном альманахе «Иерусалимский журнал».

За два последних года Гейзель перевел на иврит 124 песни. Язык - не просто инструмент общения, но и основа мировоззрения, ментальноcти.

- Зеэв, как филолог, я знаю: крайне сложно, практически невозможно перевести поэзию на иностранный язык состоль пугающей точностью.

-Я не профессиональный лингвист, -парирует Зеэв. - Я - профессиональный Гейзель, мне этого хватает. Пару лет назад именно благодаря тому, что я не лингвист, я и не подозревал, что такое невозможно. Я просто переводил! Кстати, то, что я делаю, переводом я не называю. Я это называю «ширгумим». «Шир» на иврите - песня, «таргум» -перевод. Гейзель квалифицирует поэтический жанр, в котором он работает, как «песни-переводы». Даже глагол изобрел: «лешаргем» - перевести песню. Я ставлю своей целью перевести песню из одной культуры в другую, -говорит Гейзель.

Он поет песни Окуджавы на иврите. В трактовке Гейзеля «Грузинская песня» Булата Окуджавы стала... израильской, очень еврейской. От осознания, а скорее, от чувствования этого - мороз по коже.

- Как появился перевод «Грузинской песни»?

- Эта песня изначально имитирует для русского восприятия грузинскую культуру, - начинает Гейзель издалека. Вдумайтесь хотя бы в эти строки Окуджавы: «Собирайтесь-ка, гости мои... А иначе зачем на земле этой вечной живу»...

Моя супруга впервые услышав ивритскую версию «Грузинской песни», она воскликнула: «Зеэв, но ведь это -песня про Судный день!» Каждый израильтянин (в том числе и светский) хотя бы один раз в год, в канун Судного дня, непременно вспоминает о чем-то высоком и молит Всевышнего о прощении за прегрешенья... Последняя строка стихотворения Окуджавы содержит такие образы: «Белый буйвол и синий орел форель золотая». Но форель не обладает на иврите никакой поэтической ценностью она воспринимается точно так же, как вобла или треска.

мидраш? - Когда придет Машиах, состоится трапеза праведников в ходе которой они будут на золоте ест некую рыбу под названием «ливьятан», и некоего зверя, который называется «шор ха-бар». Таким образом, оригинал полностью сохранен. Но «форель превратилась в «золотого ливьятана» неизвестную рыбу, нечто поэтично, тонкое, духовное...

Перевод песни из культуры в культуру в большинстве случаев не требует имплантации строк. Так Булат Шалвович Окуджава взывал к патриотически» чувствам по отношению к языку и культуре, я - по отношению к земле, на,которой мы живем. По настроению это та же самая песня, просто я пользуюсь поэтическим образами, перенесенным на израильскую почву. И считаю это легитимным.