Уважаемый Арон Рувимович!
Мы воспитаны в духе атеизма. И все же очень хочется верить в то, что Вы слышите, понимаете, мудро можете оценить все, что оставили на этой земле, всех, кто был, так или иначе, связан с Вами.
Начиная после института работать в школе, я конечно же посещала Ленинградский институт педагогического мастерства и знала, что кабинет математики держится на двух личностях – Гольдберге и Майзелисе А.Р.Через их лекции проходили в то время все ленинградские учителя. И вдруг, придя в 1983 году в знаменитую «тридцатку» в качестве заместителя директора по учебной работе, я лицом к лицу столкнулась с легендарным Майзелисом, работающим в школе учителем математики. Знали бы Вы, Арон Рувимович, как я трусила поначалу. Но Вы, войдя в кабинет, сами познакомились, сказали какие-то нужные слова ободрения и поддержки новому человеку. И мне стало гораздо спокойнее и легче.
А потом мне посчастливилось проработать с Вами около 20 лет.
В школе с 1983 года работал достаточно большой педагогический коллектив. Многие «старые» учителя 30-й и 38-й школ не знали даже новых учителей в лицо. Но не Вы. Я помню, как Вы приходили ко мне и спрашивали, как зовут того или иного учителя, которого Вы встретили в коридоре. Или, увидев незнакомую фамилию в расписании, просили показать нового учителя, и познакомить с ним. Боюсь, что из большого педагогического коллектива эта мысль приходила только Вам. Очень не хватает этого интеллигентного добросердечного отношения коллеги к коллеге сейчас, когда на дворе 21-й век. Я помню, как этой интеллигентности в отношениях Вы не раз учили своих молодых коллег. Проходя в перемену по коридору, сами первым приветливо здоровались, интересовались какими-то будничными вопросами.
Особенно остро сейчас чувствуется Ваше отсутствие. Ведь Вы никогда не делили ни учителей, ни предметы на первостепенные и второстепенные. Вы искренне считали и говорили, что все завит от личности учителя, от его увлеченности своим делом. Мне не хватает Вашей мудрости, не хватает возможности прийти к Вам в 80-ый кабинет поговорить, посоветоваться и после этого, подумав, принять верное решение.
Вспоминается, как однажды я напросилась к Вам на уроки и посещала их все в течение полугода. Вытерпеть это для любого учителя и для Вас тоже было не просто. Однако Вы не отказались и терпеливо выдерживали мое присутствие. Я долго не смогла привыкнуть. Традиционной методикой проведения урока там и не пахло. Конспектами этих уроков я очень дорожу. Там все Ваши словечки, прибаутки, математические загадки, философия математики – все то, что делает уроки уникальными, неповторимыми. Потом Вы заболели, а я поняла две вещи:
- так учить, кроме Вас, никто не может.
- какие же счастливые Ваши ученики – им достался такой учитель!
К сожалению, наша жизнь – это суета сует. Иногда некогда остановиться, подумать, выполнить чью-то просьбу. Не помню случая, когда Вы не выкроили бы время и не откликнулись бы на просьбу коллеги. Зато отлично помню, как я как-то обратилась к Вам с просьбой собрать все известные примеры, байки про индукцию и дедукцию. Среди своего насыщенного ритма Вы нашли время и откликнулись на эту просьбу. Обдумали, собрали весь нужный материал, набрали его с помощью коллег-компьютерщиков. Так появилась статья, очень полезная для меня.
Спасибо Вам за нее. Я обязательно поделюсь этим материалом с молодыми коллегами.
Спасибо Вам за то, что довелось два десятка лет проработать с Вами – Учителем с большой буквы, методистом и просто чутким и мудрым человеком.
Спасибо и за то, что прощаться с Вами было тяжело, но не было щемящей боли. Было грустно и … светло. Светло оттого, что в разгар лета проводить Вас пришло не по обязаловке а о велению души столько человек.
|